Можете ли вы поверить, что зарубежный миллиардер по собственной инициативе, без каких-либо условий и требований вложил в беларусское образование и культуру 27 млн долларов? А такой опыт в нашей истории был. В первые годы независимости в Беларусь пришел Джордж Сорос со своим всемирно известным фондом. Рассказываем, почему выбор этого человека остановился на нашей стране, какие инициативы он поддерживал, как встречался с Александром Лукашенко и почему все это в один момент закончилось.
Культурный «план Маршалла»
Джорджу Соросу сейчас уже 95 лет. Он родился в 1930-м в Будапеште в еврейской cемье. В 1947-м, когда в Венгрии строилась коммунистическая диктатура, переехал в Лондон, где изучал философию. Одним из его преподавателей был мыслитель Карл Поппер. Он развивал идею «открытого общества» — это социальная система, основанная на эффективной демократии, верховенстве права, рыночной экономике, институтах гражданского общества. В отличие от закрытых, тоталитарных режимов, здесь разные идеи, интересы и ценности могут свободно выражаться и легально конкурировать между собой, а правительство можно сменить мирным путем. Именно эту концепцию ученик Поппера позже взял на вооружение.
В 1956 году Джордж переехал в Нью-Йорк, где быстро добился успеха как аналитик европейских ценных бумаг. В 1973-м он создал собственный инвестиционный фонд. Свое состояние Сорос сколотил на финансовых рынках, стремясь к получению быстрой сверхприбыли. Легендарными стали события 1992 года, когда британское правительство девальвировало фунт стерлингов. Через свою группу компаний Джордж перед девальвацией продал миллиарды фунтов по еще высокому курсу (большую часть этих фунтов он занял). После девальвации Сорос выкупил фунты, вернул займы и остался с прибылью около одного миллиарда долларов.
В течение многих лет финансист дорожил непубличностью. В 1984-м он открыл в родном Будапеште фонд с целью продвижения ценностей «открытого общества», но старался не привлекать к себе лишнего внимания. За Венгрией последовали открытие отделений в Китае (1986), СССР (1987) и Польше (1988). Но в 1989-м, когда упала Берлинская стена, что стало символом краха советской системы в Восточной Европе, позиция Сороса изменилась. Он передал оперативное управление американским инвестфондом своим подчиненным, создал организацию «Открытое общество» и стал открывать подначальные ей фонды в разных странах, прежде всего в Центральной и Восточной Европе. В 1990 — 1992 годах появилось 16 таких структур, а к середине девяностых фонды Сороса существовали в 23 странах мира (сейчас они работают примерно в 120 странах).
Также филантроп резко увеличил объемы пожертвований и призывал Запад последовать его примеру — оказать странам бывшего коммунистического блока помощь, которую он часто называл обновленным «планом Маршалла». В рамках последнего США после Второй мировой войны помогли экономическому восстановлению Западной Европы. Сорос же ориентировался на образование, культуру, СМИ: он стремился развить гражданское общество, а там, где его, по сути, не было после десятилетий советской власти, — заложить его основы. Нового «плана Маршалла» от Запада так и не случилось, но сам Сорос от своего плана не отступился и стал настойчиво его реализовывать за собственные деньги.
«Я считаю, что в благотворительности нужно поступать правильно, независимо от того, увенчается ли это успехом или нет», — говорил миллиардер.
Зная недостатки существовавших к тому времени фондов, Сорос решил, что его организации будут тратить как можно меньше денег на собственное содержание и административные нужды, чтобы основная часть средств доходила до конечных получателей. Например, похожий по сути Фонд Форда (созданный сыном американского магната Генри Форда еще в 1936 году) мог потратить от трех до пяти лет на подготовительную работу и распределение грантов, прежде чем открыть новый офис в какой-то стране, да и управлять им присылали своих людей. А фонды Сороса открывались практически в одночасье и делали ставку преимущественно на местных, заинтересованных в развитии своей страны работников, чтобы процесс был максимально эффективным. Вдобавок у директоров фондов была большая свобода действий. Но Сорос все равно сохранял окончательный контроль за собой и был глубоко вовлечен в работу фондов, особенно на раннем этапе, и лично просматривал сотни заявок на гранты. Многие годы совет директоров «Открытого общества» состоял только из трех человек, включая Джорджа и его жену.
Эти подходы стали реализовываться и в Беларуси. В 1992 году в Минск приехали двое американцев — Лиза Смедли (она позже станет исполнительным директором Беларусского фонда) с коллегой по фамилии Рихтер (имя мы не нашли). Они встречались с беларусскими учеными, посещали Академию наук и БГУ.
«Аднойчы мяне таксама запрасілі на адну з сустрэч, — рассказывал философ Алесь Антипенко. — Не ведаю, чаму менавіта мне прапанавалі месца ў фондзе, але, напэўна, таму, што я задаваў ім шмат пытанняў і хацеў даведацца, чым збіраецца займацца Фонд Сораса. Але недзе прыкладна праз паўгода, можа, трохі пазней, зноў з’явілася спадарыня Смэдлі, якая ўжо грунтоўна прыступіла да арганізацыі будучага фонду; менавіта яна мне і прапанавала ўзначаліць адну з праграм».
На календаре был октябрь 1992-го — и той осенью Джордж Сорос сам впервые побывал в Минске, чтобы дать старт образовательным проектам.
Офис на Немиге
Офис Беларусского фонда Сороса (БФС) открылся на заднем дворе минского торгового дома «На Немиге». Сама работа началась в 1993-м.
«Сейчас уже сложно представить себе те времена. До появления Google — пять лет, Wikipedia — восемь лет, Skype — десять лет, до запуска YouTube — целых 12 лет! Мобильный телефон весит 3 кг и стоит 4 тысячи долларов, и на планете всего около 380 компьютеров с выходом в сеть», — вспоминала Амина Идигова, которая на одном из них, стоявшем в офисе организации, набирала статьи и переводила книжки для фонда.
Одним из направлений в работе БФС был перевод качественных иностранных учебников. «Некаторыя кнігі, якія мы выдавалі, да таго часу паспелі вытрымаць некалькі перавыданняў на Захадзе, таму гэта былі класічныя варыянты падручнікаў. Але ў Беларусі мы фактычна ўсё пачыналі з нуля, паколькі дагэтуль у нас амаль не было перакладаў навуковай літаратуры на беларускую мову», — рассказывал Алесь Антипенко.
Было и много образовательных мероприятий. Организовывались семинары для директоров школ, лекции приглашенных ученых из США, поездки беларусских ученых на симпозиумы и стажировки за границу. Выдавались стипендии на обучение за рубежом (среди тех, кто ими воспользовался, отучившись в Будапеште, был политолог Виталий Силицкий). БФС выдавал гранты ученым и учителям. Лучшего преподавателя определяли по анкетированию студентов первого-второго курсов разных вузов. Тот, чья фамилия звучала чаще, мог получить звание «Соросовского учителя» и выплаты (аналогичный конкурс проходил и в других странах).
Фонд систематически поддерживал и беларусские медиа. Первая независимая FM-станция «Радио Би-Эй» работала на оборудовании, закупленном БФС. Фонд помогал деньгами и популярному «Радио 101,2». При его поддержке в Пинске возник частный телевизионный канал «Варяг», вещавший на Полесье (закрылся в 2025 году). Вручались премии лучшим журналистам.
Сорос помогал также отечественным театрам, писателям, художникам, музыкантам. При поддержке фонда в Залесье, усадьбе рода Огинских, заработали детская театральная студия и художественная мастерская.
Получить грант было вполне реально — что соответствовало соросовской философии открытости.
«Мы абвяшчалі конкурс на падтрымку стварэння новых тэатральных спектакляў або выдання кнігі, вызначалі адпаведныя тэрміны. Існавала спецыялізаваная экспертная рада, якая разглядала заяўкі, прычым эксперты былі безумоўна беларусамі <…>. Затым вынікі разгляду падаваліся на зацвярджэнне агульнай рады Фонду Сораса. Пасля гэтага этапу пераможцы ўжо маглі атрымаць фінансавую дапамогу <…>. Усё рабілася адкрыта і сродкі не размяркоўваліся кулуарна; наадварот, намі было шмат зроблена дзеля таго, каб пазбегнуць нефармалізаваных працэдур пры выдачы падтрымкі», — вспоминал Антипенко.
Михаил Володин, в 1990-е работавший главным редактором англоязычной газеты Minsk News, подал заявку на поддержку своего издания: «Не уверен, что меня вызывали на какие бы то ни было собеседования. Просто через пару месяцев сообщили, что могу забрать три „эппловских“ компьютера и лазерный принтер. При этом все, что я должен был фонду, — раз в году показывать, что техника находится у редакции на балансе. Что она не продана и работает». При этом, по словам Володина, фонд, выделив грант, не вмешивался в издательскую политику: «То есть я мог быть за „левых“, за „правых“ или вообще против всех. Главное, чтобы я продолжал быть издателем [независимого СМИ]».
Зеленый коридор от Лукашенко
Впрочем, не все были рады работе фонда в Беларуси. Сила инерции и стереотипов в мире, лишь недавно закончившем холодную войну, была слишком велика. Многие были уверены, что миллиардер не может раздавать деньги просто так, без скрытых целей. Когда в феврале 1994 года Джордж Сорос снова приезжал в Минск, корреспондентка одного из польских изданий спросила у филантропа, выступает ли его фонд прикрытием для американских спецслужб с целью добыть сведения о научном потенциале бывших советских республик. Ей объяснили, что для получения 500-долларовых грантов ученым нужно было сообщить лишь названия их опубликованных работ — передавать содержание не требовалось. Впрочем, сам Сорос сказал журналистке: «Если бы я был на вашем месте, я бы, наверное, думал так же, как вы».
Отрицательно к фонду относились и власти. Во время следующего приезда Сороса в мае 1994-го тогдашний премьер-министр Вячеслав Кебич отказался с ним встречаться.
Летом того же года к власти в стране пришел Александр Лукашенко. Буквально сразу же он начал пошагово устанавливать диктатуру, но в тот момент еще были иллюзии, что молодого политика можно убедить остаться на демократическом пути. Одним из тех, кто сделал такую попытку, стал как раз Сорос. В январе 1995 года он прилетел в Беларусь и встретился с Лукашенко.
Последний потом не раз упоминал тот разговор. «Я Сороса на порог не пустил», — заявил Лукашенко в 2020-м. «[Политизировали историю и раскололи общество] не без помощи Сороса и „соросят“ внутри, которые взялись за издание новых учебников по истории Беларуси. До 1994-го ведомые американцами „свядомыя“ успели многое переписать и выучить часть детей», — лгал он в 2022-м. «Прислали ко мне Сороса. <…>. Я сказал: „Дорогой Джордж, спасибо, что приехал. До свидания!“ И я больше никогда с ним не встречался», — говорил в 2023-м.
А вот сам Сорос, который находился в Минске 12−13 января 1995-го, по горячим следам рассказывал прессе совершенно другое. По его словам, встреча, которая первоначально планировалась на 45 минут, продолжалась почти два часа, в основном собеседники обсуждали свободу прессы. «Я сказал президенту Лукашенко, что использование издательств (типографий. — Прим. ред.) как способа контроля над прессой недопустимо. Президент ответил, что печатный станок в его руках и он может распоряжаться им по своему усмотрению. Тогда я отметил, что „в этом случае вы, господин президент, становитесь преемником советского режима и закрытого общества“», — говорил Сорос.
Однако в целом миллиардер остался доволен результатом той встречи и даже высказывал надежду, что глава страны готов улучшить отношения с прессой. «Лукашенко принес извинения за деятельность прежнего правительства республики и заверил, что нынешние власти не будут препятствовать работе Беларусского фонда Сороса», — сказал филантроп. Он добавил, что будет продолжать финансировать программы, какие именно — еще не решил, но склонялся к дальнейшей поддержке сфер образования, науки и СМИ.
После этого Фонд Сороса получил в своей работе зеленый свет от властей. До встречи с Лукашенко миллиардер потратил на Беларусь за два года 3,5 млн долларов (тогда как средняя зарплата беларусов в начале 90-х составляла пару десятков долларов). Но после встречи фонд сильно нарастил финансирование проектов в нашей стране, и к маю 1997 года полная сумма выделенных средств составила 27 млн долларов (на сегодня это, с учетом инфляции, около 55 млн).
Гуманитарная помощь для власти
Сорос не напрасно спешил вкладываться в Беларусь. В следующие годы давление на фонд стало возрастать, от него стали требовать прекратить поддержку независимых СМИ. Проблемы вышли в официальную плоскость весной 1997-го.
10 марта вышел президентский декрет, в соответствии с которым только лично Лукашенко мог предоставлять юридическим и физическим лицам льготы по налогам и таможенным платежам (которые были необходимы для работы благотворительного фонда с зарубежным финансированием). Не прошло и недели, как в Беларусь не пустили исполнительного директора БФС, американца Питера Берна — он возвращался из Будапешта. Берн почти сутки провел в аэропорту Минск-2, сотрудников американского посольства и журналистов к нему не пустили, а затем его выслали из страны. Тем временем по телевидению заявили, что у главы фонда не было регистрации в Беларуси (это ложь) и что он присутствовал на массовых акциях протеста (в реальности Берн лишь наблюдал за событиями). Разумеется, Сорос отверг обвинения в адрес фонда в оппозиционной деятельности.
Через два дня после высылки Берна началась проверка всех беларусских общественных организаций. В результате подтвердилось, что Фонд Сороса занимался исключительно благотворительной деятельностью. Однако это не помешало налоговой выставить ему штраф на сумму 3 млн долларов и обвинить его в уклонении от обязательной продажи полученной из-за рубежа валюты (от которой организация была по закону освобождена).
В мае беларусские власти распорядились изъять эти деньги со счетов организации. В 2000-м выяснилось, что фонд, к тому времени уже ликвидированный, должен еще 78 тысяч долларов, и в счет этих средств у независимой типографии «Мэджик» забрали станок для печати газет, полученный в свое время от Фонда Сороса. После этого на счету организации ничего не осталось, и она приостановила работу. Вероятно, власти знали, сколько именно денег у БФС, и попросту решили забрать все.
А еще через месяц в структуре Управления делами президента появился Департамент по гуманитарной помощи (сейчас это Департамент по гуманитарной деятельности). Возглавил его Виктор Кучинский, давний соратник Лукашенко. Теперь благотворительная помощь из-за рубежа должна была проходить через эту структуру, могла быть получена только с разрешения Департамента и только в таком случае не облагалась налогами. Так власти взяли под контроль все средства общественных организаций Беларуси, получаемые от заграничных спонсоров.
Несколько недель Фонд Сороса еще каким-то образом продолжал выплачивать гранты, но в июле 1997 года пришлось от этого отказаться: по новым законам их получателям приходилось платить подоходный налог вплоть до 40% от суммы гранта. Представители фонда заявили, что если налоги снизят, то они готовы не только возобновить выплаты, но и выделить дополнительные 200 тысяч долларов в текущем году.
К тому времени до трети научных исследований в Беларуси проводились благодаря Фонду Сороса. На этом фоне его руководство пыталось договориться с властями. Переговоры шли несколько месяцев, в конце августа 1997-го тогдашний глава МИД Беларуси Иван Антонович даже заявил, что в скором времени замороженные счета могут разблокировать. Но последний раунд переговоров завершился неудачно. Добиться отмены штрафа так и не удалось, а работникам фонда стали угрожать возбуждением уголовного дела за сокрытие налогов.
После этого организация Сороса прекратила свою деятельность в Беларуси.
«Шмат хто з амерыканцаў у той час лічыў, што закрыццё Фонду Сораса — гэта быў вынік няўдалага менеджменту з боку яго кіраўніцтва, што можна было захаваць фонд, неяк змяніць сітуацыю, — рассказывал Алесь Антипенко. — Але я ўжо тады са скепсісам паставіўся да такіх меркаванняў. Усім усё стала зразумела, калі праз год Лукашэнка высяліў з Драздоў шэраг заходніх амбасад: як у такой сітуацыі мог выстаяць фонд са штатам у 30−40 чалавек, калі гэтага не атрымалася ў такіх магутных краін, як ЗША? Таму закрыццё фонду акуратна ўпісвалася ў агульныя працэсы: ужо з канца 1994-га быў усталяваны кантроль над медыя, пачаўся ціск на „няправільных“ бізнэсмэнаў, то-бок быў узяты курс на згортванне лібералізацыі».
В дальнейшем примеру Лукашенко последовали и его единомышленники в дружественных странах. В России детище Сороса в 2015 году объявили «нежелательной организацией» (это значит, что гражданам запрещено любое взаимодействие с ним под страхом уголовного наказания). В 2018-м фонду пришлось уйти из Венгрии.
И все Сорос старался не разрывать до конца связь с Беларусью и находить другие возможности поддерживать гражданское общество. Например, в 2001-м его фонд оказал помощь Могилевскому краеведческому товариществу — сейчас это можно назвать курьезом, ведь его создал нынешний депутат и пропагандист, а тогда молодой историк Игорь Марзалюк. В середине 2010-х Сорос вернулся в нашу страну в качестве бизнесмена, купив контрольный пакет датско-украинского разработчика Ciklum, ставшего резидентом Парка высоких технологий (после начала полномасштабной войны в Украине компания ушла из Беларуси). А в 2022-м власти обвиняли американский фонд в финансировании правозащитного центра «Вясна».
Читайте также
