В апреле будет год, как не стало мамы Екатерины — Татьяны Овчинниковой. В попытке разобраться в причинах ее смерти девушка обращалась в Комитет по здравоохранению, прокуратуру и Следственный комитет. Она уверена: если бы врачи не «просмотрели» травму головы, ее мама осталась бы жива. «Про то, что она могла упасть, мама вспомнила лишь спустя несколько часов, уже в приемном покое больницы. Медики не приняли это во внимание, потому что в расшифровке КТ головного мозга врач-рентгенолог указал лишь „объемное образование“, которое изначально было принято за рак мозга. Через несколько дней результаты КТ пересмотрела заведующая и увидела там тяжелую ЧМТ. Если бы это заметили в первый день, то маму, уверена, спасли бы», — говорит Екатерина Князева. Журналисты изучили результаты проверок, а также узнали, как этот запутанный случай объяснили сами медики.
«Мама лежала на диване с сильным головокружением»
Маме Екатерины Татьяне Андреевне на момент трагедии было 66 лет. Она была музыкантом, преподавателем, многие в городе хорошо знали ее. За несколько недель до госпитализации женщина переехала к дочке и присматривала за маленьким внуком, пока та лежала в роддоме с новорожденной малышкой. Первого апреля Татьяна Андреевна вернулась к себе в квартиру.
— Мы с мамочкой перезванивались по десять раз на день, но утром 4 апреля она вдруг перестала отвечать на звонки. Около 12.30 она сама набрала мне, сказала, что у нее сильное головокружение и рвота.
Когда Екатерина вместе с мужем и новорожденной дочкой примчалась в родительскую квартиру и открыла дверь своим ключом, то застала маму лежащей на диване, но в сознании.
— Возле дивана, а также на полу в кухне я заметила следы рвоты цвета кофейной гущи. Специально не убирала их и показала медикам скорой. Они сказали, что это не кровь, и даже посоветовали не брать с собой много вещей: «Может, вашу маму еще и домой отпустят». В то же время головокружение было настолько сильным, что пришлось вывозить маму в специальном кресле и транспортировать лежа.
Приемный покой
Приблизительно в 14.00 4 апреля с предварительным диагнозом «острое нарушение мозгового кровообращения (инсульт?)» бригада СМП привезла Татьяну Андреевну в приемный покой Минского научно-практического центра хирургии, трансплантологии и гематологии (далее — МНПЦ ХТиГ).
По дороге, как следует из материалов проверки, женщину «транспортировали лежа и в кислородной маске» — стандартный подход при подозрениях на инсульт. В приемном покое из-за сильного головокружения Татьяна Андреевна все время находилась на каталке. Ее повсюду сопровождала дочь.
— Поскольку маме было плохо, я сама сказала врачам о рвоте коричневого цвета и о том, что мама в данный момент лечится от остеопороза (заболевание, при котором кости становятся хрупкими и ломаются даже при незначительных нагрузках — например, при падении с высоты собственного роста. — Прим. ред.). У нее взяли кровь, сделали КТ головного мозга, УЗИ брюшной полости, КТ органов брюшной полости и позвоночника (для исключения тромбоэмболии). Также ее осмотрели нейрохирург, хирург, невролог и терапевт. В анализе крови выявили значительное превышение уровня Д-димеров (16 900) и лейкоцитов. Когда вызвали терапевта для консультации, та неожиданно озвучила диагноз: КТ показала опухоль головного мозга, вероятно, с метастазами, а УЗИ органов брюшной полости — новообразование в мочевом пузыре. Я пыталась обратить ее внимание на то, что мама ежегодно полностью обследовалась, чувствовала себя хорошо и никаких внезапных симптомов, как сейчас, — рвоты, головокружения, спутанности сознания — у нее раньше не было, — говорит Екатерина.
Как следует из материалов проверки СК, расшифровкой КТ головного мозга занимался врач-рентгенолог. Он внес в протокол заключения «КТ-картину объемного образования в левом полушарии головного мозга», в дальнейшем пояснив, что «иных изменений в исследовании не увидел». Забегая вперед, отметим, что 8 апреля заведующая рентгеновским отделением пересмотрела КТ-исследование за 4 апреля и увидела «переломы левой височной и затылочной костей, субдуральную гематому над левым полушарием и геморрагические ушибы левой височной доли».
Приблизительно через четыре с половиной часа после поступления в приемный покой больницы Татьяна Андреевна поделилась с дочерью предположением, что могла упасть и удариться головой.
— Когда она сказала мне об этом и пожаловалась на боль в затылке, я сразу же разыскала невролога и сообщила ей об этом. Факт возможного падения менял всю картину! Но врач ответила, что «неврологию исключили» и «это не мой пациент», — вспоминает дочь. — Тогда я пошла в ординаторскую, нашла терапевта, которая ранее осматривала маму, рассказала о возможном падении. Терапевт попросила ее ответить на элементарные вопросы: какое сейчас время года, назвать имена близких. Мама отвечала, что не помнит. Видно было, что у нее спутанное сознание: она даже не вспомнила о недавнем рождении внучки.
В это время новорожденная малышка Екатерины начала капризничать, и девушке пришлось снова отлучиться. Вернувшись в приемный покой, она увидела, что Татьяну Андреевну уже увозили в гастроэнтерологическое отделение.
— Это показалось несколько странным, но тогда я еще доверяла врачам. И лишь после смерти мамы, погрузившись в тему, смогла предположить, что это могли быть признаки либо внутреннего кровотечения, либо ДВС-синдрома (нарушение свертываемости крови. — Прим. ред.) по анализам. Поскольку нам нужно было забрать сына из садика и собрать маме недостающие вещи, мы на время уехали.
Отделение неврологии. «Приехала, а мама без сознания»
Вечером того же дня Татьяну Андреевну перевели в неврологическое отделение МНПЦ ХТиГ, потому что «по голове оставалось больше всего вопросов», поясняет простыми словами девушка.
— Я пришла в отделение около девяти вечера. Встретила невролога, которая осматривала маму раньше, и снова спросила: «Как же так? Вчера все было хорошо, а за одну ночь — щелк — и человек в таком состоянии?» Уже провожая меня к выходу, она обнадежила: вот, мол, сейчас отек снимем, состояние стабилизируем, и дальше поедете обследоваться в онкологический диспансер.
На следующее утро (это была суббота, 5 апреля) Екатерина приехала навестить маму. Татьяна Андреевна лежала на койке в коридоре рядом с сестринским постом: мест в палатах не было.
— Мне показалась, что маме стало чуть легче: она ясно отвечала на вопросы, вспомнила, что накануне записалась к врачу, назвала верную дату и время. Но жаловалась, что голова кружится невыносимо. Я пошла в ординаторскую, разыскала дежурного врача. Он посмотрел мамины обследования и заверил, что «ничего жизнеугрожающего нет».
Из больницы Екатерина уехала около 13.00 и в течение дня держала связь с Татьяной Андреевной по телефону. В 20.30 Екатерина созвонилась с мамой в последний раз. Та жаловалась, что лучше ей не становится. Это был их последний разговор.
На следующее утро, 6 апреля, Татьяна Андреевна перестала снимать трубку. В 08.20 на звонок ответил сосед по койке: «Она еще не просыпалась, ничего не ела». Екатерина примчалась в больницу около десяти утра и застала маму без сознания.
— Я стала трясти ее и звать: «Мама, мама!» — но она не реагировала. Пришла медик, стала искать вену (катетера не было), не нашла, позвала медсестру из гематологии. Мне казалось, что время сильно замедлилось. По моей просьбе позвали реаниматолога. Он сказал, что мама в коме и что ей срочно нужно сделать КТ головного мозга. КТ показало внутримозговую гематому, и в 14.40 маму срочно прооперировали.
Екатерина навещала маму в реанимации ежедневно. Та лежала на ИВЛ и в сознание не приходила.
— Десятого апреля случайно увидела у нее на левом колене огромную гематому. Врач реанимации объяснила, что при поступлении к ним у мамы уже была «гиперемия кожи в области колена». Впоследствии, имея на руках все мамины анализы, я предположила, что у нее могли быть признаки ДВС-синдрома или тромбообразования.
Тогда Екатерина подумала, что Татьяна Андреевна могла получить травму головы, находясь в больнице, поэтому вечером 11 апреля она поехала в РОВД Московского района и написала заявление.
— У нее были переломы костей черепа с левой стороны, гематома на левом колене — все с левой стороны, что могло говорить о возможном падении. Сотрудник РОВД выезжал в больницу, но ему отказали в выдаче документов. Сказали, что смогут предоставить в понедельник.
Татьяна Андреевна умерла 15 апреля, не приходя в сознание. Забирая мамины вещи из неврологии в реанимацию, Екатерина заметила на майке, в которую она переодела маму еще 5 апреля, кровь.
— В своих пояснительных записках медсестры писали, что у мамы якобы сорвался катетер, однако он не был установлен. Происхождение крови на майке до сих пор неизвестно. Также при оформлении документов при госпитализации сотрудники неверно указали мамины рост и вес: при реальных 150 сантиметрах и 45 килограммах ей написали «рост 170, вес 80». А это существенная разница, особенно при подборе дозы лекарств и наркоза.
И самое главное: еще 8 апреля заведующая рентген-отделением пересмотрела ту самую первую КТ от 4 апреля. И она увидела там то, что «просмотрел» первый врач: тяжелую черепно-мозговую травму, переломы височной и затылочной костей (судебно-медицинская экспертиза позже подтвердит: смерть Татьяны Андреевны наступила именно вследствие травмы головы и отека мозга. — Прим. ред.).
Уверена: если бы перелом и гематомы увидели в первый день, маму бы спасли. У нее были «кричащие» анализы, она сама говорила, что могла упасть. Но врачи не приняли это во внимание.
Проверки
После смерти матери дочь обращалась в Комитет по здравоохранению, прокуратуру, Следственный комитет и ГУ «МНПЦ ХТиГ» с просьбой проверить действия медиков, качество оказанной ими помощи и дать правовую оценку.
В ответе МНПЦ ХТиГ от 23 апреля говорится, что экспертизу качества оказанной Татьяне Андреевне медпомощи проводила специально созданная внутренняя комиссия.
В документе прямо указано: «Врач-рентгенолог при оформлении результата КТ-исследования, проведенного в приемном отделении, не указал имевшиеся повреждения костных структур и травматических повреждений головного мозга».
Также в документе говорится, что 8 апреля заведующая рентгенологическим отделением пересмотрела КТ-исследование, выполненное в день поступления Татьяны Андреевны, и установила «наличие повреждений костей черепа и головного мозга». Однако при этом отмечается, что «согласно медицинским документам, в период до 06.04.2025 состояние пациентки расценивалось как удовлетворительное и не относилось к категории критического для жизни состояния».
«При последующем контрольном КТ-исследовании головного мозга 06.04.2025 была диагностирована черепно-мозговая травма, выявлена выраженная отрицательная динамика изменений — формирование острой субдуральной гематомы, в связи с чем пациентке показано экстренное хирургическое вмешательство по жизненным показаниям.
Хирургическое лечение выполнено своевременно, без технических ошибок. Проведен консилиум, подтвердивший правильность установленного диагноза и назначенного лечения. Полученная черепно-мозговая травма, к сожалению, привела к смертельному осложнению (отеку и дислокации головного мозга) и непредотвратимому летальному исходу», — говорится в отчете.
Вместе с тем по результатам экспертизы качества медпомощи Татьяне Андреевне комиссией выявлены недостатки в части оформления заключения по результату КТ-исследования, проведения медицинского осмотра, оформления медкарты. «Администрацией ГУ „МНПЦ ХТиГ“ к ответственным лицам будут применены меры дисциплинарного характера», — говорится в документе.
В конце мая 2025 года Екатерине пришел из СК ответ об отказе в возбуждении уголовного дела.
В июне 2025 года девушка получила ответ Комитета по здравоохранению Мингорисполкома (от 16.06.2025). В нем, по сути, были изложены все те же доводы и заключения, что и в ответе МНПЦ ХТиГ, а также важные моменты, которые затем были отражены в постановлении СК об отказе в уголовном преследовании. Об этом — чуть позже.
Как объясняли произошедшее сами медики
Екатерина повторно обращалась в Следственный комитет, настаивая на проверке факта ненадлежащего оказания медпомощи. Однако в начале февраля этого года девушка получила очередное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела «за отсутствием состава преступления».
Следователи не нашли оснований для привлечения к ответственности конкретных сотрудников МНПЦ ХТиГ: невролога, нейрохирурга и рентгенолога. В материалах проверки содержатся их пояснения о том, почему травма не была замечена вовремя.
Врача-невролога, осматривавшую Татьяну Андреевну в приемном покое, после разбирательств уволили. Причина — «за проведенный не в полном объеме (не выявлены повреждения мягких тканей головы) первичный осмотр в приемном отделении». Врач не внесла в меддокументы пациентки факт о ее возможном падении и дала заключение, что «пациентка не нуждается в госпитализации в неврологическое отделение». Об этом говорится в документах, предоставленных журналистам.
Врач-рентгенолог, который первым изучал снимки КТ и «просмотрел» переломы черепа, объяснил это так: в анамнезе от врачей приемного отделения признаков травмы не значилось: «В ходе изучения увидел КТ-картину объемного образования в левом полушарии головного мозга и завершил диагностический поиск». За это врача-рентгенолога лишили премии за апрель.
Нейрохирург, который также осматривал маму Екатерины в первый день, пояснил: пациентка «не сообщала о травме». Он ознакомился с заключением рентгенолога, где говорилось лишь об «объемном образовании», осмотрел голову пациентки руками (пальпаторно), но «нарушения целостности костей и видимых кровоподтеков» не обнаружил.
«Из-за отсутствия связи состояния пациентки с возможной травмой головы детальный осмотр волосистой части не производился», — указано в пояснениях врача. За это нейрохирургу сделали замечание.
Екатерина указывает на несовпадение, которое ей кажется странным: уже 7 апреля (после операции) в диагнозе ее матери, помимо тяжелой ЧМТ, будут четко зафиксированы «кровоподтек желто-фиолетового цвета в левой заушной области и ссадина затылочной области».
— Если их нашли на третий день, значит, при надлежащем осмотре их можно было обнаружить и в первый, — уверена дочь.
Кроме того, в документах периодически мелькает диагноз «открытая ЧМТ», хотя изначально речь шла о закрытой. Объяснений этой путанице у семьи до сих пор нет.
«Тактика была верной»: судебно-медицинская экспертиза и постановление СК
Судебно-медицинская экспертиза подтвердила: у Татьяны Андреевны была тяжелая черепно-мозговая травма. Она возникла от одного травматического воздействия (контакта) твердого тупого предмета примерно за полторы недели до смерти (что совпадает с датой госпитализации). Именно эта травма, осложнившаяся отеком мозга и отказом внутренних органов, стала причиной смерти мамы Екатерины.
В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела Следственный комитет опирался на заключение экспертизы качества медицинской помощи, которую проводил Комитет по здравоохранению Мингорисполкома (от 16.06.2025).
Несмотря на незамеченный врачом-рентгенологом перелом черепа, эксперты пришли к выводам, что «тактика ведения пациентки была выбрана правильно». Аргументировали они это так: даже если бы перелом нашли сразу, показаний к экстренной операции в момент поступления не было.
Также комиссия не нашла подтверждений тому, что Татьяна Андреевна могла получить травмы головы и ноги уже в самой больнице (что просила проверить Екатерина, заметив кровь на майке и гематому на колене). Тем не менее Комитет по здравоохранению рекомендовал установить в отделениях МНПЦ ХТиГ камеры видеонаблюдения.
«Хочу, чтобы люди обо всем узнали»
С момента смерти Татьяны Андреевны прошел год. Екатерина понимает, что уголовного дела, скорее всего, уже не будет, поэтому и решилась на огласку.
— Я даже подумать не могла, что обычная госпитализация закончится так, — говорит Екатерина. — Уверена, если бы в первый день медики заметили перелом, маму можно было бы спасти. Сейчас я просто хочу, чтобы об этой истории узнало как можно больше людей. Возможно, это спасет кому-то жизнь.